At one of Khodorkovsky’s last meetings with journalists, I asked what Khodorkovsky was hoping for and to whom he would turn as a last resort, since he was obviously in danger of being the next to go down. Honestly, I figured he would say Voloshin. But after a pause, Khodorkovsky quietly said, “Abramovich, probably”

Дальше был домашний арест, который оказался вовсе не похож на свободу. В первую же ночь один из двух конвоиров поставил в спальне Некляева и его жены стул.

— Я ему говорю: как мы можем спать, когда вы тут сидите? «А я поставлен государством, чтобы не давать вам, преступникам, спокойно спать», — ответил тот.

Read Elena Racheva. Essay