Мы взяли три письма, объединенных одной темой, и прошлись по адресам. Начали с жилищных проблем. Оказалось, некоторые российские очередники всеми силами стараются вернуть государству полученное от него жилье, а 27 московских семей живут в доме, признанном аварийным еще в 1987 году…

Житель гостиницы

Ренат Невлютов работает курьером, целый день на ногах. Но после работы он не спешит домой. 17 лет назад Ренат как бывший детдомовец получил квартиру от государства, собственно, в этом причина его нежелания возвращаться в «родные» стены.

— Когда давали жилье, я был в Анапе, — вспоминает Ренат. — Наш детский дом расформировали, и на 9 месяцев воспитанников отправили в летнюю школу. Согласие на получение жилья давала соцработник Евгения Платоновна. Когда мы вернулись и увидели, на что она согласилась, — были просто в ужасе.

Ренату и другим воспитанникам детдома № 80 дали комнатушки гостиничного типа. Жилая площадь — 12,6 кв. м. Шкаф, диван, стол и узкий проход к коридору — вот и всё жизненное пространство. Но это не самое страшное. Хуже — отсутствие ванной. В заключении госэкспертизы так и написано: «Умывальник и ванная комната отсутствуют, также отсутствует кухня». Вывод экспертов: «Квартира не соответствует санитарно-гигиеническим нормам».

Вернуть жилье государству и получить новое Ренат пытался уже не раз, но безрезультатно. За 17 лет им были проиграны все суды, вплоть до Верховного, скопилась библиотека чиновничьих отписок: от Уполномоченного по правам человека — до «Единой России». Все отвечают одинаково: «Предоставить новое жилье не представляется возможным…»

Сосед сверху

Свою квартиру на улице Озерной Надежда Снычкова получила четыре года назад. Ждала ее с 1991-го.

— Была одна странность, — рассказывает она. — Я не придала ей тогда особого значения: мне позвонили из департамента жилищной политики и сказали, что квартиру эту надо брать как можно быстрее, потому что иначе она уйдет другой семье. На принятие решения дали неделю. Я, разумеется, пошла в ГУИС просить ключи, хотела осмотреть новое жилье. Но ключи мне не дали, сказали идти в ЖЭК. В ЖЭКе сообщили, что работник, у которого есть ключи, в отпуске. Пришлось соглашаться без осмотра: жить без своей квартиры с дочерью и мамой-инвалидом становилось совсем невмоготу.

Неприятности начались уже через неделю после заселения в новое жилье.

— Все стены квартиры начали покрываться какими-то желтыми пятнами, — рассказывает Надежда. — Пятна закрашивали, но они появлялись снова. Когда я пожаловалась соседу, он засмеялся: «Да над вами же Костя живет!» Оказалось, что Костя — хронический алкоголик, а его квартира давно стала притоном для бомжей. Но откуда пятна? Я этот вопрос задала в ЖЭКе, и мне сказали, что Костя умудрился пропить даже унитаз, и теперь его гости «ходят по нужде» в любой угол.

В квартире Снычковых пятна растут и сегодня. Экологическая экспертиза признала квартиру Надежды непригодной для проживания: «Микробная обсемененность превышена в 3180 раз!»

В департаменте жилищной политики в ответ на требование Надежды предоставить ей другое жилье только развели руками: «Вы сами согласились на эту квартиру». Правда, после нескольких жалоб в мэрию Снычковой пришло письмо из префектуры Западного административного округа, в котором говорилось, что с соседа в судебном порядке взыщут ущерб. Истцом должна была выступить сама префектура.

…А потом соседа Костю отправили в психушку и признали недееспособным. Вопрос о ремонте квартиры в чиновничьих кабинетах не решается уже больше года.

Не пригоден со времен Советов

Улица Петра Романова в Москве целиком состоит из домов, построенных сразу после войны. Дом № 18 появился в 1947 году, а через 40 лет пришел в непригодность, о чем свидетельствует решение Моссовета № 2822, в котором прямо говорится, что даже ремонт в этом доме производить нецелесообразно. Неизвестно, по каким причинам, но ветхий дом не снесен до сих пор, и здесь всё еще живут люди.

— Только не пугайтесь, — говорит мне на лестничной клетке пенсионер Владимир Сберегаев.

При входе в квартиру первое, что бросается в глаза, — прогнувшийся потолок.

— Это еще что, — замечает Владимир Константинович. — В 2002 году в соседнем подъезде на последнем этаже потолок и вовсе рухнул. Так и жили люди с непосредственным выходом на чердак. Потом дыру ЖЭК залатал.

Во всех без исключения квартирах, куда удалось попасть, — треснувшие стены, во многих не работает водопровод.

— Наш дом построен из шлакоблоков, — объясняет сосед Сберегаева Евгений Малин. — Этот материал быстро изнашивается, поэтому и снести нас должны были 27 лет назад.

Вопрос о расселении аварийного дома в управе района обещают решить уже не один год. Последняя встреча жильцов с представителем управы состоялась две недели назад.

— Нам сказали, что отселить сейчас могут три семьи, чьи квартиры в этом доме приватизированы, — говорит Сберегаев. — Всем остальным пояснили: пока возможности нет…

P.S. По всем приведенным в материале фактам редакция «Новой газеты» направила запросы в департамент жилищной политики Москвы.