Если в строке поиска «Яндекса» или YouTube набрать имя «Игорь», то сначала вам выпадет «Игорь Растеряев», а потом уже «Игорь Николаев», «Игорь Крутой» или «Игорь Северянин». Король YouTube, снятый на мобильный телефон другана Лехи Ляхова, поет под гармонь про волгоградских комбайнеров, георгиевскую ленточку в косе и загадочный тактический прием: «Когда мы отступаем, это мы вперед идем».

Песня «Комбайнеры», собравшая больше полутора миллиона просмотров, «Русская дорога», «Казачья песня», «Георгиевская ленточка» стоят сегодня в графе «Избранное» на страницах соцсетей у десятков тысяч человек. Актер оригинального жанра питерского театра «Буфф» Игорь Растеряев невероятно спокойно относится к упавшей на него популярности. Он говорит: «Это дар небес».

Я 1980 года рождения, меня советское военное воспитание сильно коснулось. В детском саду середины 1980-х государственная патриотическая машина еще работала на полную мощность. С бабушкой и прабабушкой, блокадницами, жил в одной квартире. Каждый день — речь о том, что у меня все есть, потому что я не голодаю. Бабушки рассказывали очень бытовые истории: как сушили 125 граммов хлеба, вешали в холщовых мешочках эти сухарики на грядушку кровати и рассасывали их, чтобы съесть не все сразу. В детстве на годовщину снятия блокады всегда звонила соседка прабабушки по коммунальной квартире и со слезами извинялась, что во время блокады заходила в ее комнату и отрезала кусок прабабушкиной пайки. До самой смерти звонила и просила прощения. Прабабушка передо мной ее защищала: «Растущий организм». Такие рассказы давали больше, чем все фильмы и книжки. Песня «Георгиевская ленточка» — про это, в ней ощущение войны как величайшей, в первую очередь бытовой трагедии.

Друзья мои в 90-х годах занимались раскопками в местах былых сражений под Киришами и в других районах Ленобласти. Они прекрасно знали, где какая стояла часть, да это знали все пацаны Киришей тех времен, потому что места боев начинались сразу за огородами. Где стояли «катюши», где была линия фронта, как разбирать снаряд, чем его лучше расковыривать — такие были темы. Запомнился разговор о зубах: какие хорошие зубы в черепах солдат Второй мировой, ни одной пломбы.

Студентом питерского театрального института я, как все, придумывал так называемые зачины. Заканчивались зачины песнями. У меня все зачины были патриотичные. Один из первых назывался «Как смоленские партизаны сняли часового и пустили под откос эшелон немецкой боевой техники».

С детства любил и уважал Шевчука. Устраивал его концерт в своей 16-этажке. Подключал огромные колонки «Вега», надевал летный шлемофон, чтобы не оглохнуть, втыкал микрофон в штекер и врубал на полную громкость альбом «Черный пес Петербург». Орал на весь дом вместе с Шевчуком: «Где вы, герои войны и труда?» Песня «Просвистела» была первой, которую я разучил на гармошке.

Гармошка появилась после театрального. Однокурсник показал, как играть. На хуторе, под Волгоградом, тренировался — там у дяди была гармошка. В ту пору я уже вовсю как гитарист выступал у магазина в Раковке, там же постепенно и гармошка стала концертным инструментом.

«Комбайнеров» в YouTube выложил Леха Ляхов, мой друг с хутора. В Раковке ее давно разучили, в телефоны себе закачали. Как-то я приехал к себе во флигелек, и ко мне пришел мой друг Вовка Буравлев, и Леха попросил сыграть песню для Вовки. Заодно снял телефоном на видео. Людям показался интересным антураж деревенской кухни, столько эмоций в комментариях, как будто я в джунглях снят. А я удивился, что песня про моих друзей-комбайнеров оказалась еще кому-то интересна.

Вова — пастух, лесовод и комбайнер по совместительству. Читает Гомера, слушает пластинки Шнитке, спорит с Толстым по поводу «Анны Карениной». Интересуется историей, читает словарь Брокгауза и Ефрона. Сам я читал немного, больше любил с людьми общаться. По объему впитанной информации я почти девственный человек. Любые попытки превратить свои занятия в более профессиональные всегда приводили к краху. В детстве я хорошо рисовал. Меня отдали в художественную школу. И я перестал рисовать. Все внутри противилось цилиндрам, конусам, натюрмортам.

В театре тоже самые большие победы были, когда мне никто не помогал и не мешал. Номер на ложках мы довольно легко сделали с моим другом Александром Стекольниковым, в 2006 году взяли первое место по России как артисты оригинального жанра. Номер с флягой, за который меня взяли в театр и который меня долго тащил как артиста, родился за сутки. Я все делаю в охотку. Ребятушки, зарабатывающие на высокодоходном патриотизме, со мной обломаются. Не игрывал с ними в разные игры и планов таких не имею.

Театр «Буфф», где работаю, уникален. Это не только театр, но и кузница лучших ведущих торжественных мероприятий. У нас драматические спектакли соседствуют с эстрадными программами: песни, танцы, кабаре, конферанс. Ветров, Гальцев, Воробей — родом отсюда.

Работаю в театре уже семь лет, много играю в эпизодах, и меня это устраивает. Играю на ложках, фляге, пиле, напильниках, гаечных ключах. Продолжаю выступать с номерами. Но я ленивый. Никогда не рвался, к примеру, в кино. Родные всегда ругались, говорили: надо тут подшерстить, там подсуетиться, тут ощетиниться. Жил себе в удовольствие, делал что хотел и продолжаю. Скоро лето, с Лехой Ляховым на рыбалку пойдем: от Глинища до Медведицы 12 км туда, 12 обратно, сомы, головли — это же прекрасно!

Я себя прекрасно чувствовал, даже когда работал крокодилом в детском разъездном театре после театрального института. Спал в замороженном ДК города Тихвина, завернувшись в кулису, перед утренним спектаклем, спрашивал себя: каково тебе, Игорек? И отвечал: неплохо. Ну не попал в БДТ, лежу в кулисе, пар идет изо рта… Завтра крокодила играть перед детьми, если дети не будут лазерной указкой в глаз светить, совсем хорошо будет. Послезавтра — на рыбалку… Дай бог, впереди еще что-нибудь хорошее случится. И оно случилось. Кто бы мог подумать полгода назад, что я интервью буду давать, что будут песни писаться и люди на концерты приходить?

Интересы у меня с детства неожиданные и узконаправленные: плетни, чакановые крыши. Донские казаки крыли крыши своих куреней чаканом, в моем детстве на волгоградских хуторах было много таких крыш. В питерской жизни меня увлекали булыжные мостовые, черепица. В 12 лет я прочитал книжку Виктора Авдеева «Ленька Охнарь» про скитания беспризорника, и она перевернула мой мозг, повлияла на манеру рисовать, одеваться в простое и вообще на систему ценностей. Отец не знал, куда спрятать от меня эту книжку, но было поздно, Ленька был уже во мне.

Еще люблю географию. В Раковке, например, изотерма июля +23. В Питере среднегодовая изотерма +4,2, а в Москве +3,8 — в Москве холоднее, чем в Питере, представляете? С детства любопытствовал, где проходила граница области Донского войска, какой хутор входил в область, а какой не входил, какие говора в разных регионах…

На уроках алгебры, геометрии увлекся комиксами. Мы как-то с одноклассником ехали в трамвае и увидели, что какой-то парень зацепился за проем выбитого стекла, чтобы прокатиться. С криком: «Парни, знайте, я Леха!» — он спрыгнул на ходу, но запнулся о кирпич и упал лицом в лужу. Это происшествие меня просто шокировало. Леха стал главным героем комиксов, которые я рисовал шариковой ручкой на уроках. Потом к нему подтянулись Гарька Джамбул и дядя Коля Бельдюгин. Все это вылилось в комиксовую серию из пяти книжек на патриотическую тему о том, как Гарька Джамбул и дядя Коля Бельдюгин подорвали планы НАТО.

Песни начали писаться несколько лет назад. Пока написалось шесть. Будут ли писаться дальше — не знаю, это мало зависящая от меня история. Из пальца их высасывать не собираюсь, никаких обязательств у меня ни перед кем нет. Занятость в театре вполне позволяет устраивать три-четыре концерта в месяц. Больше мне и не надо, а то недолго и скурвиться.

Поварившись по клубам, пообщавшись с разными людьми, пришел к выводу, что лучше нам и дальше так жить и так оставаться — мама, Леха Ляхов и я.